Выпуск 14. ХВАТАЕТ ЛИ ребёнку МОЛОКА - как узнать? Грудное вскармливание

Опубликовано: 11.04.2017

видео Выпуск 14. ХВАТАЕТ ЛИ ребёнку МОЛОКА - как узнать? Грудное вскармливание

Ребёнок срыгивает после кормления, что делать?

Элизабет Н. Болдуин.



Я кормила собственного первенца каждые 45 минут – кто бы мог поразмыслить? Кто угодно, только не я! Я никогда не ждала, что мой ребенок окажется так требовательным.

Ему нужно было прикладываться каждые 45 минут, в неприятном случае он мог орать до скончания веков. По последней мере, так мне казалось; не инспектировала. В конце концов, если подкармливать его каждые 45 минут, он был на седьмом небе от счастья, так чего бы мне было сетовать?


Ребенок плохо ест? Каша поднимет аппетит.

Хм... сетовать. Как же все эти книги по уходу за ребенком, увенчанные прекрасными табличками и графиками про то, когда малыши дремлют, едят и бодрствуют? Когда я их читала, будучи беременным юристом, я была уверена, что смогу втиснуть свою работу в предписанные периоды «сна». В книге ничего не говорилось о ребенке, который желает есть каждые 45 минут, а позже спать сном малыша на руках у мамы.


Самый лучший режим кормления новорожденного - Доктор Комаровский

Была ли это моя вина? Разве тот факт, что мой отпрыск начал спать всю ночь, не был знаком того, что я все делаю верно? Ха! Он спал всю ночь ровно до того момента, как я зафиксировала данный факт в нарубило После чего он начал пробуждаться каждые два часа! Понимаете, я не суеверна, но должна признаться, что я немедля зачеркнула свою первую запись и написала, что он не дремлет всю ночь. Не посодействовало; он так и продолжал пробуждаться каждые два часа, чтоб поесть.

Открытия

К счастью для моего отпрыска, я доверилась тем инстинктам, которых, как мне казалось, у меня не было, и кормила его деньком, позволяя спать на руках, и кормила ночкой, когда захотит, укладывая спать рядом с собой. Инстинкты, но, было не так просто отличить от убеждений, хранившихся в памяти с юношества. Эти убеждения были впаяны в сознание так глубоко, что казалось, что это инстинкты, но по сути они больше напоминали старенькые заезженные пластинки, звучащие опять и опять, критикуя, судя, обвиняя при каждой способности. Инстинкты давали подсказку мне держать эти мысли при для себя. И я научилась не прислушиваться к ним, а управляться конкретно инстинктами.

Инстинкты давали подсказку мне, что мой драгоценный малыш нуждается в кормлениях тогда, когда захотит. В конце концов, он девять месяцев провел снутри меня и ничего не считая меня не знает. Когда я лицезрела его умиротворенное счастливое сосущее лицо, я понимала, что в этот момент он ощущает то же, что и ранее в утробе – стук моего сердца, урчание желудка, звук дыхания, мы были опять одним целым! Да, инстинкты гласили мне, что если ребенку отлично у меня на руках, то там ему самое место.

Когда я разобралась с инстинктами, мне предстояла еще больше тяжелая задачка: научиться им доверять. Как это было тяжело среди всех советов, доносившихся от друзей, родственников, даже докторов и персонала поликлиники. "Не может быть, чтоб он снова был голодный—у тебя наверное молока не хватает!" – гласили мне. «Может быть он бы не успевал так стремительно проголодаться, если б ты прирастила интервал меж кормлениями». Практически все их увещевания шли вразрез с моими инстинктами и намекали на то, что я что-то не так делаю.

Спустя недели

Обвинения длилось. Мой свекор не пускал нас к для себя в дом три месяца, так как я очень нередко вскакивала из-за стола во время семейных обедов к собственному малышу. Он гласил, что мой отпрыск не получает ни мельчайшего понятия об отсроченном поощрении, становится очень зависимым от меня и видимо, вырастет «маменькиным сынком», вечно держащимся за мою юбку. Но мои инстинкты давали подсказку, что ему еще рано учить отсроченное поощрение, и что если я на данный момент буду удовлетворять его зависимость, позже его независимость сумеет расцвести без помощи других.

С облегчением узнав, что представления профессионалов совпадают с моими инстинктами , я пришла к заключению, что мой отпрыск зависим от меня, так как так и должно быть. Только рачительное, предсказуемое окружение может посодействовать ему воспринять этот мир полным тепла и любви. Я нашла, что мысль подталкивания малышей к независимости происходит из старого поверья, что малыши появляются злыми, и задачка родителей – сломить их волю и вынудить вести себя благопристойно. А я, напротив, считаю, что малыши появляются восхитительными, а ведут себя потом сообразно тому, как с ними обращались.

Кое-кто из критиков подвергал сомнению мое здоровье. Некие утверждали, что наши неизменные кормежки сделают меня нервной и неспокойной, и это скажется на приливах молока. Другие считали, что если я не буду временами сдавать малыша кому-то другому, у меня начнутся стрессы и депрессии, от которых разбушуются гормоны. Но, меня в депрессию вгоняло только непослушание моим «гормонам»; казалось, сама природа кликом понуждала меня слушать собственного малыша. Стресс очень поубавился, как я сообразила, что для него нуждаться во мне, а для меня – отзываться на его нужды – нормально. Если что-то и нервировало и волновало меня, так это их комменты. Откликаться на нужды малыша казалось мне совсем правильным – вернее всего, что я когда-либо в жизни решала.

Осознание

Через некое время я сообразила, что если б я не отвечала немедля на вопль собственного малыша, он бы не продолжал рыдать до бесконечности. Он бы в некий момент сдался, осознав, что звать никчемно. Он бы ощутил, что у него нет ни прав, ни мельчайшего понятия о том, что ему необходимо. Он бы решил, что не должен быть голодным, когда организм просит пищи, и ощущать то, что он ощущает, он не должен – это некорректно.

Я также сообразила, что в нашем обществе не понимают новорожденных и не принято соболезновать их нуждам и эмоциям. Кормление по просьбе, в моем осознании, ничем не отличается от заботы о немощном члене семьи. Неуж-то мы бы не дали инвалиду-отцу поесть, только так как «не время»? Либо оставили бы парализованного жена 1-го в комнате «прокричаться»—проверяя каждые 10 минут, чтоб сказать: «Все в порядке»—даже не пытаясь осознать, что все-таки его волнует и как-то посодействовать? Если б ему хотелось всего только, чтоб его обняли, неуж-то мы бы отказали возлюбленному человеку, чтоб не избаловать? Как может кто-то утверждать, что юридические либо религиозные догмы требуют отказывать малышам в утешении и питании «для их же блага»?

Даже медицина нечувствительна к страданиям детей. До недавнешнего времени многие докторы не считали нужным давать новорожденным обезболивающее при операциях; вводились только парализующие препараты, чтоб не шевелились. Числилось, что малыши не ощущают боли.